Абталион пристыженно молчал. Рабби Элиэзер наклонился к мальчугану и ласково потрепал его по волосам:

— Спрашивай, дитя! Смело спрашивай обо всем, что желаешь знать. Я отвечу тебе на вопросы. Лучше спросить, чем не знать. Только тот, кто много вопрошает, может многое понять. А кто многое поймет, станет праведником.

Сердце мальчика забилось от гордости: мудрец, которого почитали все остальные, разговаривал с ним так серьезно. Ему хотелось благодарно поцеловать рабби руку, но он робел, не в силах произнести ни слова дрожащими горячими губами. Но рабби Элиэзер, прочитавший за долгую жизнь великое множество книг, умел читать письмена души и в темноте молчания. Он чувствовал, что мальчику не терпится узнать, что с ним произошло и куда они идут. Он мягко притянул к себе руку малыша. Легкая, как бабочка, затрепетала она в холодной ладони старца.

— Я скажу тебе, куда мы идем, ничего не скрою. Ведь мы не совершаем ничего дурного, и, хотя сегодня мы избрали тайный путь, Бог с неба взирает на нас и читает у нас в душе. Ему ведомо наше дело, но только Он один знает, как оно закончится.

Обращаясь к мальчику, рабби Элиэзер не остановился, и все остальные тоже не замедлили шага, но подошли ближе, чтобы услышать, как мудрец наставляет несведущего ребенка.

— Это древний путь, дитя мое, его проложили наши отцы и пращуры, ибо мы народ кочевой и кочуем с незапамятных времен, и, кто знает, быть может, нам суждено кочевать вечно. Мы не захватываем, как другие народы, землю под нашими шатрами, у нас нет своих полей, где взрастали бы наши семена, зрели наши плоды. Мы лишь странствуем по свету, оставляя наши могилы в чужой земле. Но хоть мы и рассеяны в странах полуденных и полуночных, рассыпаны, подобно сорнякам между бороздами, мы все же остались народом, единственным и одиноким среди народов, благодаря нашему Богу и вере в Него. Есть нечто Невидимое, что связывает нас, Невидимое, что нас держит и сплачивает, и это Невидимое — наш Бог.